У вас уже есть аккаунт? Авторизоваться
Эмпатия — одно из тех понятий, которое все используют, но почти каждый определяет по-своему. Для кого-то это умение «чувствовать чужую боль», для кого-то — вежливость и тактичность, а для других — мягкость характера. В психологии же эмпатия имеет достаточно чёткие границы, несколько отдельных механизмов и даже свои побочные эффекты. Эта статья собирает воедино всё, что о ней известно: происхождение термина, виды, нейробиологию, возрастные этапы формирования, риски чрезмерного сопереживания и практики, которые действительно повышают способность понимать других.
Содержание
Эмпатия — это способность распознавать эмоциональное состояние другого человека, в определенной степени переживать его вместе с ним и при этом не терять понимания того, что это состояние другого, а не твое собственное. В этом определении есть три части, и каждая из них важна.
Именно третий пункт отличает эмпатию от простого эмоционального заражения. Младенец в роддоме начинает плакать, услышав плач другого младенца, — это заражение, а не эмпатия: там ещё нет понимания, что плачет кто-то другой.
Термин моложе, чем кажется. В немецкой эстетике XIX века существовало понятие Einfühlung — буквально «вчувствование». Роберт Фишер в 1873 году использовал его, чтобы описать, как зритель как бы «вкладывает» себя в художественное произведение. Теодор Липпс впоследствии расширил эту идею на восприятие других людей: мы понимаем чужие чувства, внутренне имитируя их.
Английский термин empathy предложил психолог Эдвард Титченер в 1909 году в качестве перевода Einfühlung, образовав его из греческих корней en («в») и pathos («чувство», «страдание»).
В практическую психологию это понятие вошло значительно позже, прежде всего благодаря Карлу Роджерсу, который в середине ХХ века сделал эмпатическое понимание одной из основ клиентоцентрированной терапии. Роджерс настаивал на принципиальной детали: терапевт должен воспринимать мир клиента «как бы изнутри», но никогда не терять этого «как бы». Потеря «как бы» — это уже не эмпатия, а идентификация.
Современные исследователи почти всегда разделяют эмпатию как минимум на два компонента, а часто добавляют третий. Это не академическая придирчивость: в мозге за них отвечают разные сети, они по-разному развиваются и могут существовать отдельно друг от друга.
Это непосредственная реакция на чужое состояние. Вы видите, как человек резко ударяется мизинцем о ножку стола, и невольно морщитесь. Смотрите фильм и плачете, хотя с вами ничего не случилось. Этот вид работает быстро, автоматически, часто до того, как вы успели что-то обдумать.
Это способность понять, что человек чувствует и почему, реконструировать его взгляд на ситуацию. Её часто отождествляют с «теорией сознания» (способностью приписывать другим убеждения, намерения и знания, отличные от собственных). Когнитивная эмпатия работает медленнее, требует усилий и внимания и не обязательно сопровождается сопереживанием. Хороший переговорщик, следователь или маркетолог опирается именно на неё.
Это отклик, который переходит в желание помочь. В исследованиях её чаще называют empathic concern — эмпатической заботой, и именно она лучше всего предсказывает реальное поведение, направленное на оказание помощи. Психолог Дэниел Бетсон посвятил десятилетие экспериментов гипотезе эмпатии-альтруизма: по его данным, эмпатическая забота побуждает помогать даже тогда, когда человек может без последствий избежать ситуации и никто не узнает о его выборе.
Три компонента сочетаются по-разному, и именно поэтому крайние случаи выглядят так контрастно. Человек с выраженными чертами психопатии обычно хорошо считывает чужие состояния (когнитивная эмпатия сохранена), но почти не откликается на них эмоционально. Человек с высокой тревожностью может остро реагировать на чужую боль, но настолько погружаться в собственный дискомфорт, что помочь не способен.
Это различие кажется терминологической мелочью, пока не увидишь его последствия в работе врачей, социальных работников и волонтеров.
Эмпатия — «мне больно вместе с тобой». Сострадание (compassion) — «я вижу твою боль, она меня трогает, и я хочу её облегчить».
Исследовательская группа Тани Зингер сравнивала два типа тренингов. После тренинга, направленного исключительно на эмпатическое сопереживание чужой боли, участники сообщали о большем количестве негативных эмоций, а активность возрастала в сетях, связанных с собственной болью и дистрессом. После тренировки сострадания активность возрастала в других зонах — тех, что связаны с вознаграждением и теплыми аффилиативными состояниями, а самочувствие улучшалось, хотя чувствительность к чужому страданию никуда не девалась.
Практический вывод прост: выгорание вызывает не забота о других, а застревание в разделенном страдании без перехода к действию и теплому отношению. Поэтому в литературе о профессиях, связанных с оказанием помощи, всё чаще пишут не о «усталости от сочувствия», а об эмпатическом дистрессе.
Эти слова в повседневной речи путают, хотя они описывают разные позиции.
| Понятие | Суть | Позиция по отношению к другому |
|---|---|---|
| Эмпатия | Разделить состояние, сохранив границу | Рядом, «изнутри» опыта |
| Симпатия | Привязанность, доброжелательное отношение | Рядом, но со стороны опыта |
| Жалость | Печаль по поводу чужого несчастья | Сверху вниз |
| Сочувствие | Отклик на боль плюс намерение облегчить | Рядом, направленное на действие |
| Чуткость | Поведенческая привычка внимательно относиться | Внешнее проявление, которое может иметь разные мотивы |
Разница хорошо видна на примерах. «Бедняжка, как тебе не повезло» — жалость. «Мне жаль, что так получилось» — симпатия. «Кажется, ты сейчас чувствуешь себя преданной, и это изматывает» — эмпатия. «Расскажи, что нужно, я рядом» — сочувствие в действии.
Мартин Гоффман описал развитие эмпатии как последовательность уровней, каждый из которых надстраивается над предыдущим.
Первые месяцы — глобальный дистресс. Младенец плачет в ответ на чужой плач, ещё не отделяя себя от другого.
Примерно с года — эгоцентрическая эмпатия. Ребёнок понимает, что расстроен кто-то другой, но предлагает то, что успокоило бы её саму: несёт плачущей маме свою игрушку.
Второй—третий годы — эмпатия к чужим чувствам. Вместе с развитием самосознания (классический признак — узнавание себя в зеркале примерно в 18–24 месяца) появляется понимание, что другой человек может хотеть и чувствовать не то же, что и я. В этом возрасте уже наблюдается целенаправленное поведение, направленное на оказание помощи: малыш поднимает уронившийся предмет взрослому, даже когда тот не просит.
Дошкольный возраст — развитие теории сознания. Примерно с четырёх-пяти лет дети начинают решать задачи на ложное убеждение, то есть понимать, что другой человек может ошибаться, потому что не знает того, что знаю я.
Подростковый возраст — эмпатия к жизненной ситуации. Эмпатия распространяется не только на видимые эмоции, но и на обстоятельства: бедность, болезнь, дискриминацию, судьбу групп людей, которых подросток никогда не видел.
На это развитие влияет прежде всего то, как с ребенком обращаются. Стабильно доступный взрослый, называние эмоций вслух («ты сейчас злишься, потому что башня упала»), объяснение последствий поступков для других («ему больно, когда его толкают») дают больший эффект, чем запреты и наказания. Эмоциональное игнорирование, хронический стресс и насилие, напротив, подталкивают ребенка к отключению чувствительности — как к защитной стратегии.
Последние два пункта — уже сигналы о цене. Высокая чувствительность даtт доступ к информации, которую не видят другие, но в то же время делает человека более уязвимым к перегрузке и к давлению со стороны тех, кто этим пользуется.
Временное снижение — нормальное явление во время выгорания, скорби, депрессии или длительного стресса. Тревожным сигналом оно становится тогда, когда сочетается с устойчивым безразличием к последствиям собственных действий для других, с использованием людей и с отсутствием дискомфорта после причиненного вреда. Это уже вопрос к специалисту, а не к статье.
Стоит отдельно сказать об аутизме, который в популярных текстах ошибочно представляют как «отсутствие эмпатии». Данные сложнее: трудности обычно касаются когнитивного компонента — автоматического считывания невербальных сигналов, тогда как эмоциональный отклик может быть сохраненным или даже повышенным. Исследователь Дэмиен Милтон предложил концепцию «двойной проблемы эмпатии»: недопонимание между людьми с аутизмом и без него взаимно, обе стороны плохо улавливают сигналы друг друга, просто большинство привыкло считать нормой свой собственный способ коммуникации.
Об этом заговорили относительно недавно, и наиболее ярко это объясняет психолог Пол Блум в книге «Против эмпатии» (2016). Его тезис: эмпатия как разделенное переживание — плохой моральный компас, и лучше опираться на «рациональное сочувствие». Аргументы заслуживают внимания, даже если не соглашаться с выводом полностью.
Эмпатия работает как прожектор. Она освещает одного человека — ярко, вблизи, с именем и лицом. Тысяча анонимных пострадавших не вызывает и доли того отклика, что один ребенок с фотографии. Это известный «эффект идентифицированной жертвы», и именно на нем строится как благотворительный фандрайзинг, так и пропаганда.
Эмпатия предвзята. Она сильнее по отношению к похожим на нас и слабее по отношению к «чужим». Сообщество может искренне сопереживать своим и в то же время равнодушно смотреть на страдания других — и это не противоречие, а прямое следствие того, как устроен этот механизм.
Эмпатия плохо считает. Решение, принятое с максимальным сопереживанием конкретному человеку, часто хуже для большего числа людей: ресурсы уходят туда, где громче эмоциональный сигнал, а не туда, где потребность выше.
Эмпатический дистресс изматывает. Медики, социальные работники, кризисные консультанты, журналисты, работающие с травматическим материалом, платят за это реальную цену. Механизм здесь заключается не в «излишней заботе», а в застревании в чужой боли без перехода к действию и без восстановления.
Эмпатией манипулируют. Способность считывать состояния — инструмент, и он одинаково пригоден как для поддержки, так и для давления. Абузивные отношения часто держатся именно на высокой эмпатии одной из сторон.
Разумный вывод из этой критики — не «меньше эмпатии», а «эмпатия плюс что-то ещё»: холодный расчёт там, где речь идёт о распределении ресурсов, принципы там, где эмоциональный сигнал предвзятый, и навыки саморегуляции там, где есть риск выгорания.
Эмпатия тренируется, но как навык, а не как черта характера. Вот то, что имеет наибольшую эмпирическую поддержку или, по крайней мере, очевидную логику действия.
Чего делать не стоит: пытаться «чувствовать сильнее». Развитие аффективного компонента без навыков регуляции ведёт прямо к выгоранию.
В исследованиях используют несколько стандартных инструментов. Все они имеют ограничения, и ни один не даёт «уровня эмпатии» в виде объективного числа.
Interpersonal Reactivity Index (IRI), разработанный Марком Дэвисом в начале 1980-х, самый распространённый опросник. Он намеренно многомерный и измеряет четыре шкалы: принятие перспективы, эмпатическую заботу, фантазию (вовлеченность в судьбы вымышленных персонажей) и личностный дистресс. Именно IRI показал, что «эмпатия» — не одна величина.
Empathy Quotient (EQ) Саймона Барона-Коэна и Салли Уилрайт (2004) дает единый сводный балл и часто применяется в исследованиях аутизма.
Тест «Чтение мыслей по глазам» оценивает способность определять ментальное состояние по фотографии области вокруг глаз. Он измеряет узкую составляющую — социальную перцепцию, а не эмпатию в целом.
Jefferson Scale of Empathy создана для медицинских работников и студентов-медиков.
Главное ограничение всех опросников: они измеряют то, что человек думает о себе и готов сообщить. Корреляция самоотчетов с реальным поведением, направленным на оказание помощи, скромная. Поэтому в серьёзных работах их сочетают с поведенческими задачами, физиологическими показателями или оценками со стороны близких.
«Эмпатия — это врождённый дар». Генетический вклад есть, но это скорее стартовая позиция, чем приговор. Наибольшую роль играет жизненный опыт.
«Эмпатичный человек всегда добр». Нет. Точное чтение чужих состояний — инструмент двойного назначения.
«Эмпатия означает соглашаться». Понимать чужую логику и разделять её — это разные вещи.
«Мужчины менее эмпатичны, чем женщины». В самоотчётах разница стабильно присутствует и довольно велика; в поведенческих и физиологических измерениях она существенно меньше. Значительную часть разрыва объясняют гендерными ожиданиями: женщины чаще описывают себя как эмпатичных, потому что это соответствует норме, а мужчины — реже.
«Эмпатия лечит всё». Эмпатия без компетентности, ресурсов и границ приводит к сочувственному бессилию.
«Эмпаты — отдельный тип людей». «Эмпат» как психологический тип не является научным понятием. Высокая чувствительность существует как индивидуальная черта, но отдельной категории людей с особым каналом восприятия исследования не описывают.
Читайте также: Как подключить и отключить подписку на Spotify (Спотифай Премиум)
Как превратить VPS из «чёрного ящика» в идеальный движок для проектов Помните то самое чувство, когда в детстве вам...
Маркировка по BTU (British Thermal Unit — британская тепловая единица) определяет хладапроизводительность кондиционера. На рынке ее часто упрощают до...
Слово «рефлексия» успело побывать и философской категорией, и этапом школьного урока, и рабочим инструментом инженерных команд, и синонимом фразы...